Летний домик  - Сесилие Треймо

На следующее утро Исабель спустилась на первый этаж и встретила бабушку, которая шла к дому с охапкой крупных розовых цветов, источавших нежный аромат. Бабушка умела ухаживать за цветами, и чем чаще она их срезала, тем быстрее они разрастались.

– Пионы, – улыбнулась она. – Нет ничего краше.

Тяжёлые головки цветов перевешивались через края вазы, но бабушка соорудила на горлышке решётку из скотча и закрепила в ней пионы.

– В спальне у Анны всегда стояли свежие букеты, – произнесла бабушка, не отводя взгляда от цветов. – Когда я вдыхаю их аромат, я как будто возвращаюсь в прошлое…

Бабушка закрыла глаза, и Исабель показалось, что эти слова прозвучали скорее грустно, чем радостно. Исабель это удивило. Словно в пышном букете розовых пионов бабушка обнаружила не только приятные воспоминания, к которым хотела обратиться, но и что-то ещё, что её опечалило. Исабель ощутила ком в горле.

Сегодня они завтракали на кухне. По мнению бабушки, на улице было слишком прохладно. Дедушка собирался ремонтировать крышу и счищать старую краску с оконных рам. Исабель представила, как преобразится дом. Она постоянно обращала внимание на многие красивые мелочи в доме и в саду и заметила, что это вызывает у неё всё бо́льшую радость. Её наполняло особое чувство, которое бывает только летом, когда все волнения и мучительные мысли уходят прочь. Но всё же об одном Исабель не могла не думать… С этим домом были связаны одновременно радостные и грустные воспоминания. С ним что-то было не так. Что – она никак не могла уловить. Исабель посмотрела в окно. Набежали тяжёлые серые тучи. Заморосил мелкий дождь. «Ничего страшного», – подумала Исабель. Даже приятно, когда череда тёплых дней сменяется ненастьем. Через открытую дверь в кухне из сада проникал густой, знойный воздух, в котором улавливался сладковатый, почти пряный запах земли, травы и сырых листьев. На ступени каменной лестницы одна за другой падали капли дождя. И только трели зяблика, уединившегося где-то в зелёных зарослях в глубине сада, нарушали тишину.

– Думаю, сегодня я приберусь в доме, – сказала бабушка, убрав со стола. Она стояла посреди гостиной, руки в боки, окидывая взглядом комнату. – Разберусь в шкафах и ящиках. Посмотрю, что можно выбросить, а что оставить. Поможете мне?

– Ну уж нет, не мужское это занятие. Пойду лучше проверю мотор газонокосилки, – ответил дедушка и встал.

– Конечно поможем, – ответила Исабель. Она грозно взглянула на Урсулу, чтобы та не вздумала возражать.

– Это обязательно? – Урсула скорчила рожицу, когда бабушка отвернулась. У неё было такое выражение лица, как будто Исабель предложила провести весь день за диваном, перебирая клочки пыли.

– Да, – тоже скорчила рожицу Исабель и посмотрела на Урсулу строгим взглядом старшей сестры. Урсула закатила глаза, но, к счастью, промолчала.

Бабушка сперва открыла сундук из камфорного дерева с изысканным резным рисунком, а затем старинный тёмно-коричневый угловой шкафчик. Расправляя старые скатерти и льняные салфетки тётушки Анны, она рассказывала о хардангерской и английской вышивках и скатертях, купленных у старушек во время отпуска на Мадейре. Они целыми днями сидели в тени перед своими белёными домиками и вышивали. Бабушка говорила и говорила, но Исабель слушала её вполуха. Она думала о своём сне и о маленькой девочке у запертой двери. Тот же сон – второй раз! Она не понимала, почему он ей снится и что значит. Но ведь наверняка не просто так!